Бейли подумал, что этот дом меньше, чем у Фастольфа, но более веселый.
Только печальная фигура Глэдии производила удручающее впечатление.
Впрочем, это, наверное, вообразил Бейли. Как может казаться веселым строение, считающееся домом и защитой для человека, если за каждой стеной находится Снаружи? Он подумал, что нет ни одной стены, за которой было бы тепло человеческой жизни. Со всех сторон, и сверху и снизу — неодушевленный мир, холод.
И холод пробежал по самому Бейли, когда он подумал о деле. Изумление от встречи с Глэдией на минуту заставило его забыть о нем.
— Проходите, садитесь, Илайдж. Извините, что я слегка не в себе. Я вторично в центре мировой цивилизации, а мне и первого раза было более чем достаточно.
— Я понимаю, Глэдия. Пожалуйста, не извиняйтесь.
— Что касается вас, дорогой доктор, вы и не думайте уходить.
— Ну…
Фастольф посмотрел на полоску времени на стене:
— Я ненадолго останусь, а потом, моя дорогая, у меня есть работа, которую обязательно нужно сделать, хоть небо разверзнись, поскольку я должен думать о будущем, когда мне могут вообще запретить работать.
Глэдия быстро заморгала, как бы удерживая слезы:
— Я знаю, доктор Фастольф. У вас большие неприятности из-за того, что здесь случилось, а я, похоже, не имела времени поду-, мать о чем-либо, кроме собственного дискомфорта.
— Я как могу позабочусь сам о своих проблемах, Глэдия, и вы вовсе не должны чувствовать себя виноватой. Может быть, мистер Бейли сумеет помочь нам обоим.
— Я не знал, Глэдия, тяжело выговорил Бейли, что вы были впутаны в это дело.
— А кто же еще?
Она вздохнула.
— Вы были хозяйкой Джандера?
— Не совсем хозяйкой. Я взяла его на время у доктора Фастольфа.
— Вы были с ним, когда он…
Бейли подыскивал слово.
— Умер? Разве мы не можем сказать — умер? Нет, меня с ним не было. Предупреждая ваш вопрос, скажу: в это время в доме не было никого. Я была одна. Я обычно одна, почти всегда. У меня, как вы помните, солярианское воспитание. Но об этом рассказывать совсем не обязательно. Вот вы оба пришли, и мне нравится; что у меня гости.
— Вы точно были одна, когда Джандер умер?
— Я же сказала, — ответила она чуть раздраженно. — Нет, я не обижаюсь, Илайдж. Я знаю, что вы должны все повторять. Я была одна. Честно.
— Но роботы, конечно, были?
— Да, конечно. Когда я говорю «одна», я имею в виду, что других людей не было.
— Сколько у вас роботов, Глэдия, не считая Джандера?
Глэдия помолчала, как бы подсчитывая:
— Двадцать. Пять в доме, пятнадцать снаружи. Роботы свободно ходят между моим домом и домом доктора Фастольфа, так что сразу и не определишь.
— Ага, сказал Бейли. — А поскольку в доме доктора Фастольфа пятьдесят семь роботов, это означает, что их всего семьдесят семь. Есть еще дома, чьи роботы смешиваются с вашими?
— Здесь нет таких домов, достаточно близких, чтобы такое практиковалось. Да и вообще, такой практики нет. Я и Глэдия — особый случай, потому что она не аврорианка, и потому что я несу некоторую ответственность за нее.
— Даже и в этом случае — семьдесят семь роботов, — сказал Бейли.
— Да. Ну и что?
— Это значит, что есть семьдесят семь движущихся предметов, каждый из которых, в общем похож на человека. Вы привыкли к ним и не обращаете на них особого внимания. Не могло ли случиться, Глэдия, что в дом проник посторонний человек, еще один движущийся предмет, похожий на человека, а вы не обратили на него внимания?
Фастольф хмыкнул, а Глэдия серьезно покачала головой:
— Илайдж, сразу видно, что вы с Земли. Вы думаете, что кто-то, даже доктор Фастольф может подойти к моему дому, и роботы не известят меня об этом? Я не могу обратить внимания на человека, приняв его за робота, но роботы не могут. Я встретила вас на пороге, потому что мои роботы информировали меня о вашем приближении. Нет, я была одна, как и на Солярии, когда убили моего мужа.
— Здесь другое дело, Глэдия, — мягко перебил Фастольф. — Ваш муж был убит тупым предметом. Для этою необходимо было физическое присутствие убийцы, и если никого не было, кроме вас, это было серьезно. В данном же случае, Джандер был выключен тонкой словесной программой. Физическое присутствие тут не нужно, а ваше не имело значения, потому что вы не знаете, как заблокировать мозг человекоподобного робота.
Они оба посмотрели на Бейли: Фастольф насмешливо, Глэдия печально.
Бейли раздражало, что Фастольф несерьезно смотрел на крушение как своего, так и его, Бейли, будущего.
— Кто на Земле стал бы смеяться в такой ситуации?
— Незнание еще ничего не означает, — медленно сказал Бейли. — Человек мог разговаривать с Джандером и неумышленно вызвать умственное замораживание.
Руки Глэдии взметнулись в крайнем волнении:
— Я этого не делала даже случайно. Меня не было с ним, когда это случилось. Я разговаривала с ним утром. Он был совершенно нормальным. Через несколько часов я позвала его, но он не пришел. Я пошла за ним, он стоял в обычной позе и казался вполне нормальным, но не ответил мне, и вообще не отвечал с тех пор.
— Может быть, вы сказали что-то, что привело его к умственному замораживанию, но не сразу, а скажем, через час?
— Это абсолютно невозможно, — резко вмешался Фастольф. — Замораживание либо есть, либо его нет. Прошу вас, не изводите Глэдию. Она неспособна вызвать замораживание сознательно, а сделать это нечаянно — абсолютно немыслимо.
— Но так же немыслим и случайный позитронный сдвиг, о котором вы говорили?
— Не так же.
— Обе альтернативы исключительно неправдоподобны. Какая же разница в немыслимости?
— Очень большая. Я бы сказал, больше, чем между простым электроном и всей Вселенной в пользу сдвига.
Некоторое время все молчали, потом Бейли сказал:
— Доктор Фастольф, вы говорили, что пробудете здесь недолго.
— Я уже пробыл здесь слишком долго.
— Тогда, может, вы уйдете?
Фастольф поднялся:
— Зачем?
— Я хотел бы поговорить с Глэдией наедине.
— Вы хотите замучить ее?
— Я должен доп росить ее без вашего вмешательства. Ваше положение слишком серьезно, чтобы думать о вежливости.
— Я не боюсь мистера Бейли, доктор, — сказала Глэдия.
Затем она задумчиво добавила:
— Если его вежливость перейдет границы, мои роботы защитят меня.
Фастольф улыбнулся:
— Ну что ж, прекрасно.
Он встал и протянул ей руку, которую она быстро пожала.
— Я хотел бы, чтобы Жискар остался здесь для общей защиты, а Дэниел пусть будет в соседней комнате, если он не против. Не дадите ли вы мне одного из ваших роботов, чтобы он проводил меня до дома?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
